Книги издательства Грюндриссе

Два урока о животном и человеке
Два урока о животном и человеке
 Буквоед

  653  

Это первая вышедшая на русском языке книга французского философа Жильбера Симондона (1924-1989), известного в мире созданной им теорией индивидуации, а также изучением проблем взаимосвязи человека и техники. В эту книгу входит две прочитанные им лекции, посвящённые истории философских взглядов на соотношение между людьми и животными, впервые вышедшие во Франции в 2004 г. В поле его внимания - анализ формирования иерархии между человеком и животным и зарождение отношения к животному как к контратипу человека.

Идеальные поломки
Идеальные поломки
 Буквоед

  508  

Литературные эссе и рассказы немецкого экономиста, философа-марксиста, антифашиста Альфреда Зон-Ретеля (1899—1990), близкого к кругу Вальтера Беньямина и к Франкфуртской школе. В некоторых из них возникает чрезвычайно плотный и живой образ анархичного Неаполя. Книга проиллюстрирована и содержит комментарии.

Центральный парк
Центральный парк
 Буквоед

  491  

В конце 1920-х гг. Беньямин задумал монументальную работу, посвящённую Парижу XIX в., работу о пассажах. Понять эту эпоху помогает фигура Шарля Бодлера, предтечи скорых социальных потрясений. Работа о Бодлере по первоначальному плану так и не была закончена... Среди многочисленных набросков в архиве Беньямина сохранились заметки, объединённые автором под названием «Центральный парк», полный текст которых и воспроизводит впервые на русском языке данная публикация. Название «Центральный парк» провоцирует множество толкований. Эссе о Бодлере задумывалось ещё в пору «Московского дневника» (1926–1927) — именно тогда в увиденной Беньямином советской столице строился Парк им. Горького. Трудно предположить, что философ не примерял к этому новому миру развлечений концепцию нового века. Название может отсылать и к Центральному парку в Нью-Йорке, рядом с которым Адорно и Хоркхаймер искали квартиру для Беньямина и с которым после бегства из Германии Беньямин, вероятно, связывал своё ближайшее будущее.

В поисках Дерева-Метлы.Короткие мысли отшельника из Соломенной сторожки
В поисках Дерева-Метлы.Короткие мысли отшельника из Соломенной сторожки
 Буквоед

  963  

Записи Никиты Алексеева (род. 1953), относящегося к поколению художников московской концептуальной школы. Автор известен как живописью и перфомансами, так и работами в литературном жанре. Записи представляют собой своеобразный авторский комментарий к разнообразным окружающим событиям 2017 года и воспоминания о прошедшем. Более 70 иллюстраций.

Беньямин и Брехт-история дружбы
Беньямин и Брехт-история дружбы
 Буквоед

  1256  

Взаимная симпатия Беньямина и Брехта не могла не вызвать удивления. Слишком они были разными - вернее, разными были больше представления о них. В чём они несомненно сходились, так это в том, что оба были эгоцентриками. Правда, тут же и расходились: один был активным до агрессивности, другой меланхоличным и погружённым в себя. Но в любом случае эгоцентриками не примитивными, а поэтому прекрасно уживались. Ещё у них была удачная, взаимно-дополнительная асимметрия: один был поэтом, не лишённым аналитического взгляда, другой аналитиком, склонным к поэзии. И при этом оба чувствовали, что в мире происходят фундаментальные перемены, и они как интеллектуалы обязаны искать достойные ответы на вызовы времени.

Заумник в Царьграде.Итоги и дни путешествия И.М.Зданевича в Константинополь в 1920-1921 г.
Заумник в Царьграде.Итоги и дни путешествия И.М.Зданевича в Константинополь в 1920-1921 г.
 Буквоед

  666  

Выехав в конце 1920 года из меньшевистской Грузии во Францию, русский писатель Илья Зданевич оказался в Константинополе, где прожил почти 12 месяцев. Книга рассказывает об обстановке в тогдашней столице Турции, о жизни там русских беженцев, о настроениях, времяпровождении, литературных и прочих трудах Зданевича, а также о влиянии «константинопольского» года на всё его последующее творчество. В приложениях — две неизвестные статьи Зданевича. Около 70 иллюстраций. «Если не считать происшествия, свидетелем какового я нечаянно оказался в Константинополе, странствия эти никакого не заслуживают внимания».

Искусство как форма существования
Искусство как форма существования
 Буквоед

  666  

Первое издание текстов Юрия Савельевича Злотникова (1930—2016), с чьим именем связана целая эпоха российского искусства второй половины XX века. .Парадоксальная мысль классика русского абстрактного искусства дает нам редкие примеры бесконечной воли к познанию, органичной потребности в свободе. Такое уникальное восприятие действительности делает драгоценным наш опыт чтения самых разных мыслей Ю.Злотникова — от бытовых наблюдений и детских воспоминаний до споров с коллегами об искусстве и заметок о пристрастиях в литературе и музыке. .Приведём несколько цитат: .Вот я приходил в консерваторию на концерт Шостаковича. В курилке стоит Шостакович, стоит Нейгауз с невероятно голубым галстуком, старик Нейгауз курит. И я так подумал: «Боже мой, артисты, художники, в общем-то, в несвободной вроде бы России, пусть это Хрущёв, брежневская эпоха, я уж не знаю... И какое-то желание свободы! Что это такое?» .Малевич посмел создать квадрат и объявить его живописью, своим в ней словом. А Левитан пишет какую-то лесную просеку, совершенно не картинную по замыслу, — просто просеку, случайный забор, мимо которого ты ходишь каждый день, и заявляет, что это и есть картина. То есть он создал новый взгляд на Россию, которую можно было бы назвать чеховской. ....Я оглядываюсь назад. Сама жизнь делается очень интересным объектом внимания и созерцания, ты рассматриваешь её, как некоторое явление. Что такое жизнь? Хочу сказать, что благодарен искусству познанием, познанием себя, познанием окружающего пространства мира. И оно не даёт успокоиться, оно не даёт уповать на какой-то опыт.

Письмо о книжной торговле
Письмо о книжной торговле
 Буквоед

  754  

Историческое и политическое письмо к магистрату о книжной торговле, её прежнем и нынешнем состоянии, её регламентах, её привилегиях, о негласных разрешениях, о цензорах, о разносчиках книг, о переходе через мосты и о других предметах, касающихся управления книжным делом. Из «Письма о книжной торговле» Прежде всего, сударь, я скажу вот что: книги по-настоящему недозволенные, запрещённые и вредные — если только магистрат зрит в корень, если мелкие, превратные и малодушные мысли ему чужды, и он полагается на опыт, — это лишь те книги, которые печатаются за пределами нашей страны и которые мы покупаем за границей, хотя могли бы приобретать их у наших производителей. Других опасных книг не существует. Расставьте, сударь, вдоль ваших границ солдат, вооружите их штыками, чтобы они могли отгонять все опасные книги, какие только появятся, но эти книги, простите за выражение, проскользнут у них между ног или перелетят через головы и всё равно до нас дойдут. Ах, сударь, по пальцам можно перечесть книготорговцев, наживших на этом ремесле состояние. Но нет числа тем безвестным, кто всю жизнь прозябал на улице Сен-Жак или на набережной(*), кто кормился на подачки от гильдии и кому та же гильдия оплатила гроб — не в обиду сочинителям будет сказано.