Книги издательства Геле Пресс

Ужас философии т2 Звездно-спекулятивный труп
Ужас философии т2 Звездно-спекулятивный труп
 Podpisnie

  879  

«Неправильно» трактуя философские произведения как произведения в жанре литературы ужаса, Юджин Такер открывает нам места, где философия сталкивается с собственным пределом. Этот предел принимает разные воплощения — тьмы, ничто, отрицания, — каждое из которых обращается ужасом философии, не суля философии ничего, кроме разъедающих ее противоречий, а значит, и тщетности всех усилий в постижении мира перед лицом безосновности. Философия, руководствующаяся законом достаточного основания, никогда не рисковала заходить настолько далеко, насколько ее «холодный рационализм» мог это позволить. Ее уделом было оставаться внутри границ, очерченных «для нас». С другой стороны, нестесненный рационализмом и избравший путь via negativa мистицизм всегда заходил слишком далеко — настолько, что гарантировал некое божественное «в себе», которое по ту сторону нашего неведения все же могло обладать собственными законами и познаваемостью. Тем самым он неявно предполагал «закон достаточной божественности». Поэтому, чтобы подступиться к безосновности как таковой, теологический мистицизм должен стать мистицизмом без Бога, онтология — меонтологией, а философия — не-философией. Тьма, вне которой — ничто, удостоверяемое отрицающей себя мыслью, тогда окажется «материей» мира-без-нас, где эта подвергнутая отрицанию и вывернутая вовне мысль кружит в космическом пространстве посреди устремленных в ничто трупов звезд. «Звездно-спекулятивный труп» — второй том трилогии «Ужас философии» американского философа и исследователя медиа, биотехнологий и оккультизма Юджина Такера. В этой трилогии ужас и философия предстают в ситуации параллакса — постоянного смещения взгляда между двумя областями, ни одна из которых в обычной ситуации не может быть увидена тогда, когда видится другая. В результате произведения литературы сверхъестественного ужаса рассматриваются как онтологические и космологические построения, а построения философов — как повествования, сообщающие нам нечто о природе ужаса, лежащего «по ту сторону» человеческого.

Демократия объектов
Демократия объектов
 Podpisnie

  875  

Сочетая, подобно бриколеру, элементы множества различных теоретических подходов, таких трансцендентальный реализм Р. Бхаскара, философия различия Ж. Делёза, теория социальных систем Н. Лумана, психоанализ Ж. Лакана и др., американский философ Леви Р. Брайант разрабатывает оригинальную версию объектно-ориентированной онтологии (ООО) — онтикологию. В ее рамках объекты, действуя как изъятые из непосредственного доступа (в том числе и от самих себя), независимые и динамические единицы, полные скрытых «вулканических сил», активно формируют свою окружающую среду, через интерфейс которой они вступают в отношения с другими объектами, в результате чего появляются новые объекты с присущими только им новыми средами. Такой плюрализм объектов/окружающих сред позволяет заключить, что мира как целого не существует, но существуют миры — тихоходок, амеб, рек, социальных институтов, кофейных кружек, тропических лесов (равно как и отдельных деревьев в этих лесах) и т. д., — которые не обязаны пересекаться друг с другом и которые скорее приспосабливаются к объектам, чьими окружающими средами являются, а не наоборот. Демократия объектов — это онтологический тезис, побуждающий «нас мыслить в терминах коллективов и переплетений множества акторов различных типов с присущим им многообразием пространственно-временных масштабов, вместо того чтобы сосредотачиваться исключительно на зазоре между людьми и объектами».

Чему животные учат нас в политике
Чему животные учат нас в политике
 Podpisnie

  735  

В своей книге Брайан Массуми намеренно не ставит вопрос о том, как, исходя из наблюдений за животными, мы можем улучшить наши политические практики, связанные с институтами представительства и государственным управлением, а также проблемами ротации элит и борьбы за власть. Все это относится к макрополитическому, тогда как интерес Массуми лежит в сфере микрополитического, являющегося не противоположностью макрополитического, но его процессуальным коррелятом. Макро- и микро- находятся в отношении взаимного включения, но так, что это отношение асимметрично: «На стороне микрополитического — творческий избыток интенсивности». Этот избыток открывает пространство более-чем-человеческого — субъективности-без-субъекта, тесно увязываемой с идеей автономии аффекта, которая позволяет разместить тела людей и не-людей в рамках интегрального континуума, пронизываемого взаимными становлениями. Пространство животной политики в рамках такого континуума открывается за счет расширения понятия инстинкта — встраивания в него виртуального измерения творчества, симпатии и игры, то есть тенденциональной силы вариации, позволяющей уклоняться от диктата контекста, уже-данного и уже-выраженного.

Новая философия общества
Новая философия общества
 Podpisnie

  630  

В своей книге американский философ Мануэль Деланда предлагает новый подход к онтологии общества. Для этого он обращается к теории ассамбляжей, концептуальный аппарат которой "рассеян" по произведениям Ж. Делёза и Ф. Гваттари. Ассамбляжи - это конструкции, это динамические отношения, существующих в виде автономных целостностей, которые состоят из гетерогенных частей любой природы, в свою очередь, также являющихся ассамбляжами. Будучи ассамбляжами части и целостности обладают равной реальностью, и это налагает запрет как на сведение целого к сумме частей, так и на выведение частей из целого: любое отношение между ассамбляжами или "внутри" ассамбляжей - отношение внешнее. Применительно к обществу это позволяет Деланде избежать трёх видов редукционизма: микроредукционизма, представляющего общество как совокупность атомизированных индивидов; макроредукционизма, утверждающего производность индивидов от стоящих над ними социальных структур; мезоредукционизма, допускающего существование промежуточного уровня, например праксиса, который определяет и индивидов, и структуры. Теория ассамбляжей сохраняет социальные сущности всех размеров - субличностные компоненты, людей, межличностные сети, правительственные организации, города и государства, - но описывает их расположение не-иерархически. Та или иная сущность может быть составной частью одного ассамбляжа, будучи одновременно частью другого ассамбляжа, который включает в себя первый ассамбляж уже в качестве своей составной части. Таким образом, картина социальной реальности, рисуемая Деландой, - это сосуществование на одной онтологической плоскости взаимно вложенных друг в друга популяций ассамбляжей. Чего нет в этой картине - так это сущностей как essences: водорода вообще, человека вообще, города вообще. Есть только сущности как entities, которые всегда историчны, конкретны и существуют в популяциях: популяцией атомов водорода, популяция людей, популяция городов. Это своего рода затвердевшие сгустки процессов, стабилизировавших свои границы, которые когда-то были - или при определенных условиях вновь могут стать - проницаемы для изменений, диапазон которых определяется пространством возможностей ассамбяжа.

Чужая феноменология
Чужая феноменология
 Podpisnie

  770  

В книге «Чужая феноменология» американский философ и теоретик видеоигр Иен Богост обращается к философии, теории литературы и компьютерным технологиям с целью разработки концептуального аппарата, который бы позволил описать опыт, испытываемый вещами. Радикализируя идеи плоской (помещающей все сущие на один уровень) онтологии в объектно-ориентированном ключе, Богост приходит к крошечной, «одномерной» онтологии, в которой реальность сконцентрирована в виде сверхплотной точки «есть», эксплозивно расширяющейся во «вселенную вещей». Любые объекты, или единицы, здесь одинаково существуют, хотя их существование и не одинаково. Для манифестации и описания такого «положения вещей» используется онтография — незаконнорожденная дисциплина, вышедшая из-под пера английского писателя М. Р. Джеймса, известного своими историями о приведениях. Богост придает ей значение общей стратегии «записи, которая открывает изобилие единиц в их интеробъективности». Раскрываемые онтографией объектные отношения, равно как и непостоянство и прерывистость этих отношений, не позволяют говорить о существовании единого мира. Поскольку ни один из объектов, в том числе и человек, не имеет прямого доступа к тому, как воспринимает другой объект (а такое восприятие, собственно, и составляет наиболее интимную сущность объекта, его ядро), постольку объекты схватывают восприятия друг друга через прерывистые — следовательно, быстро угасающие — цепочки метафор. Поэтому на месте мира обнаруживается разрозненная множественность, принять участие в которой предлагается посредством плотничества — особого рода практики, объясняемой автором через примеры компьютерных программ и вовлекающей читателя в процесс создания вещей.